Сергей Ковалев. Судные дни. И десятилетия

Этот материал и его автор - безусловный моральный авторитет на постсоветском пространстве не нуждаются в наших коментариях или рекомендациях. 

Могу только повторить за Учителем (Раббе) из Назарета:  «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего пред свиньями».

А желающий услышать - да услышит. 

Мы же имеем честь разместить отчет С.Ковалева на своем блоге с тем, чтобы всегда он был на нашем рабочем столе, перед нашим внешним и внутренним взором, и подсказывал нашей блуднице - совести как поступить, как отличить доброе от злого....судью праведного - от нечестивца, демократию от её "управляемой" имитации. 

Итак, послушаемжителя Шамбалы Махматму Ковалева: 

За последние сто лет в России не было независимых судей. И до сих пор судейский корпус пополняется за счет исполнительных девочек с заочным образованием и полицейских следователей

«Дело Ходорковского». Так называется книга, только что вышедшая в свет (Сахаровский центр. Издательство «Зебра Е»). Ее авторы (и постоянные авторы «Новой газеты») Александр Пумпянский, Сергей Ковалев, Борис Жутовский не нуждаются в специальных представлениях. Разделение труда в авторской троице очевидное. Александр Пумпянский — это собственно процесс, журналистское расследование двух, а с учетом новых кровавых наветов и угроз, можно сказать, и трех актов показательного судебного действа. История немыслимых превращений: из комсомольцев в олигархов и из олигархов в политических заключенных и узников совести. Сергей Ковалев — послесловие к процессу, широкий исторический и социально-политический фон, система подневольного служивого права — крупным планом. Борис Жутовский — образы процесса. Книга вышла в канун новых Ходорковских чтений. Публикуем фрагмент размышлений Сергея Ковалева. Вот неизбежный вопрос: почему в стране, провозгласившей Конституцию РФ 1993 года (при всех своих очевидных недостатках это все же отчетливо демократическая Конституция), оказались возможными политические по своему характеру с заданными результатами судебные процессы? Ответить на этот вопрос нельзя, не обратившись, по необходимости коротко, к советской и постсоветской истории судебной системы.  С первых же дней переворота 1917 года в стране беспрекословно внедрялась марксистская догма права как инструмента власти, впервые заявленная в Коммунистическом манифесте. «Право — возведенная в закон воля господствующего класса…» Соответственно этому самый первый свод революционного законодательства «Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского Правительства» декларирует: «1. Право — это система (порядок) общественных отношений, соответствующая интересам господствующего класса и охраняемая организованной его силой». Дореволюционная судебная система была полностью уничтожена. Первый советский диктатор В.И. Ленин, кстати, юрист по образованию, заказывал наркому юстиции Курскому нормы первого Уголовного кодекса (1922 г.), прямо подчеркивая их политическую мотивацию, целиком основанную на идее «классовой диктатуры». «Товарищ Курский! По-моему, надо расширить применение расстрела... (с заменой высылкой за границу) ко всем видам деятельности меньшевиков, эсеров и т.п.; найти формулировку, ставящую эти деяния в связь с  международной буржуазией». Комментируя некоторые нормы Уголовного кодекса, Ленин пишет: «...Основная мысль, надеюсь, ясна… открыто выставить принципиальное и политически правдивое (а не только юридически узкое) положение, мотивирующее суть и оправдание террора, его необходимость, его пределы. Суд должен не устранить террор… а обосновать и узаконить его принципиально, ясно, без фальши и без прикрас...»* Новое законодательство откровенно поручило новому правосудию обслуживание диктатуры… Поименный список жертв политических репрессий в СССР, составленный обществом «Мемориал», включает 2,5 млн человек. Согласно официальным архивным данным, общее число прямых жертв политического преследования составляет 12–13 млн человек. Партийная критика «культа личности» Сталина в 1956 году, осуждение и прекращение массовых политических репрессий повлекли важные перемены в жизни страны и психологии общества… Обновленное уголовное законодательство исключало самые одиозные нормы прежнего закона. Однако эти положительные перемены ничуть не затронули главные, определяющие черты советской судебной доктрины… Эпоха Хрущева, эпоха страстных панегириков ЗАКОННОСТИ, парадоксально дает яркие примеры совершенно неприкрытого давления на правосудие. Валютные спекулянты Я. Рокотов и В. Файбишенко арестованы в мае 1961 года. Уже после (!) их ареста высшая санкция соответствующей статьи УК, карающей за спекуляцию валютой, была поднята до 15 лет лишения свободы. Именно к этому наказанию и были приговорены оба 15 июня 1961 года. Первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев глубоко возмущен: «Товарищ прокурор, вы что, будете свою политику проводить или будете слушать ЦК?.. Ишь какие либералы стали… Законодательство нужно пересмотреть. Руденко мы вот накажем… Верховный суд — т. Горкин, мы вас накажем за это дело и новых людей назначим». 1 июля Председатель Президиума ВС СССР Л.И. Брежнев подписал Указ «Об усилении уголовной ответственности за нарушения правил о валютных операциях». Теперь высшая санкция — расстрел. 19 июля 1961 года Верховный суд РСФСР приговорил к расстрелу Яна Тимофеевича Рокотова и Владислава Петровича Файбишенко. Дважды в одном деле закон приобрел обратную силу за какие-то пару месяцев. В политических процессах хрущевского периода советской истории, в отличие от предыдущего, обвиняемым, как правило, вменялась критика власти, действительно имевшая место. Иногда происходили даже массовые мирные протестные акции, жестокий вооруженный разгон которых сопровождался жертвами, а участники шли под суд. Приговоры были неправосудны, поскольку и критика, и мирные демонстрации соответствовали Конституции и не противоречили действующему законодательству… Возникли массовые грубые фальсификации со стороны государственного обвинения в судебных процессах. Эти фальсификации положили начало весьма продолжительной тенденции отечественного правосудия, отнюдь не завершенной и сейчас. Они стали инструментом имитации независимости суда… Богатый событиями период правления Н.С. Хрущева, часто называемый «оттепелью» или «хрущевской оттепелью», оказался началом пробуждения общественной активности, участников которой стали называть «диссидентами»... На протяжении более 20 лет после падения Хрущева, в т.н. «эпоху брежневского застоя» и кратчайшего правления Андропова и Черненко (1964–1985 гг.), власть стремилась во что бы то ни стало уничтожить упомянутую общественную активность. В СССР были приняты некоторые дополнительные законы об уголовной ответственности за политическую критику. Господствовал политический сыск, для этого было создано специальное 5-е Главное управление в КГБ. Прошло несколько сот политических судов. Позднее политическая обусловленность и противоправная природа этих, а также более ранних и гораздо более страшных и массовых приговоров были отчетливо зафиксированы в законе «О реабилитации жертв политических репрессий» в октябре 1991 года. Однако же современникам политических процессов 60–80-х гг. ХХ века заказной характер этих судов был совершенно ясен без всякого закона и вопреки стремлению официальной пропаганды доказать их независимость. Твердым основанием нашей уверенности служили как раз очевидная неправосудность приговоров, фальсификации обвинений и доказательств, лжесвидетельства, в том числе вынужденные, под давлением государственных органов. Можно привести и другие основания такой уверенности (фактически закрытые суды, объявленные открытыми; судебные залы, заполненные «специальными приглашенными»; неистовство раболепной, подцензурной прессы; организованное сверху давление «патриотической общественности»)… Казалось, проклятие русского суда неизбежно рухнет с появлением Парламентских концепций 1991 года «О судебной реформе» и «О правах человека», отвергнувших тоталитарные советские доктрины права и судопроизводства. Они решающим образом отразились в нормах Конституции 1993 года и в ряде федеральных законов. И в самом деле, некие первые скромные, но отчетливые результаты не заставили себя ждать. В течение года-полутора несколько судов против отказчиков от военного призыва в разных частях страны завершились невиданными оправданиями. Судейская логика была непобедима: Конституция гарантирует гражданину право на альтернативную гражданскую службу. Сейчас, когда он подлежит призыву, а не потом, когда он уже отслужит. Не его вина, что эта служба еще не организована, и даже процедура использования этого права не разработана. Конституция вступила в силу и подлежит исполнению… Где эти времена и эти судьи? Кто написал бы теперь обзор судебных дел того мимолетного всплеска? Попытка строительства потерпела сокрушительный крах. И то сказать, такую неудачу легко было предвидеть. Помилуйте, какая еще судебная реформа, какая независимость? Разумно ли ожидать, чтобы две взаимосвязанные элиты — политическая властная элита и судейская элита, годами привычно и профессионально мистифицировавшие законодательство страны, вдруг в одночасье вдохновились бы законодательными новациями, продиктованными дыханием истории? Сопротивление реформе со стороны политической системы проявилось немедленно. Главное направление сопротивления — как раз независимость суда. Идеология сопротивления: пусть произносятся любые слова, но суд не должен быть выпущен из-под контроля власти. Первые лица политической системы, выходцы из советской номенклатуры, полагали, будто понятия судебной реформы не более чем новая обязательная фразеология, фактически («по жизни», как говорят в бюрократических кругах) не посягающая на радикальную перемену привычных отношений власти и правосудия. Либо уж совсем плохо понимали конкретное значение новых, законодательно введенных норм. Разумеется, относилось это не только к суду. Вот маленькая иллюстрация этого упрямого непонимания. В начале сентября 1991 года, недели через две после рухнувшего августовского путча, у меня был короткий разговор наедине с Б.Н. Ельциным. «Что будем делать со смертной казнью?» Я отвечаю: «Ее нужно законодательно отменить». «А как же быть с этими?» (Прямой вопрос о путчистах.) «Так же, как со всеми. Отменять, так отменять». — «А вы видели опубликованные списки? Что вы о них думаете?» (Раз-другой в нескольких газетах публиковался список 28 имен. 1-е — Ельцин, 28-е — Ковалев.) «Думаю, это список интернирования». — «Вы ошибаетесь, мне убедительно объяснили, это расстрельный список». — «Что ж поделаешь, Борис Николаевич, не расстреляли же». Долгая пауза, а потом: «Я знаю, что делать. Мы приговорим их к расстрелу (ну, конечно, не мы вдвоем, но уж точно «мы», не суд). После я их помилую. А уж тогда отменим смертную казнь». Но ведь это был Б.Н. Ельцин, при всем своем жизненном опыте партийного функционера совершенно искренне стремившийся научиться чему-то новому, чего требует демократия. И кое-чему таки научившийся. Что ж говорить о более циничных выходцах из советской номенклатуры. Принципиальное неприятие властью идеи независимого суда в полной мере сохраняется и теперь, поскольку оно имманентно типу власти, сложившейся в России. Правосудие в стране оказалось в ситуации, пронизанной лицемерием: первые лица государства торжественно декларируют независимость суда, невозможность запрещенного законом вмешательства власти в судебные решения. С другой стороны, множатся приговоры, в которых явно преобладает политическая мотивация. По данным авторитетных общественных правозащитных организаций, в России начиная с 2000 года было проведено около 200 политических процессов; все они завершились обвинительными приговорами. После принятия Концепции судебной реформы и ряда законодательных актов естественным побуждением «клана принимающих решения» было не выпустить суды из своих рук, восстановить status quo. Очень важный шаг контрреформы — судья становится несменяемым лишь после того, как успешно преодолеет некий предварительный, так сказать, «испытательный» срок. Сначала этот срок был 5, потом 3 года. (Совсем недавно эта норма была отменена.) Принципиальное значение имеет нормативная регламентация судопроизводства, подчас носящая, казалось бы, почти технический характер. Прежде всего это та форма иерархии в судебной системе, которая несовместима с подлинной независимостью каждого судьи. Председатели районных судов (соответственно, председатели вышестоящих судов) наделены чрезмерными полномочиями, и это важнейший фактор ограничения независимости. Председатели обладают дисциплинарными функциями — они возбуждают дисциплинарное производство. Председатель решает вопрос о представлении судьи к назначению (например, о переназначении мирового судьи). Председатель распределяет дела между судьями. При этом подавляющее большинство дел рассматривается единолично. В 2009 году суд присяжных рассмотрел 490 дел, трое профессиональных судей 1080 дел, что составляет совершенно ничтожную долю всех дел, рассмотренных российскими судами. Весьма подходит к такой организации работы судов система назначения судей. Федеральный судья назначается Указом Президента РФ. Работа судьи, еще с советских времен, оценивается по так называемым «объективным показателям» — предельно формализованным и не слишком содержательным. Главные из них — скорость рассмотрения дел и количество отмен и изменений судебных решений в высшей инстанции. Судьи боятся отмены решений и чаще всего советуются с вышестоящими о приговоре. А председатель суда волен придать показателям большее или меньшее значение, побуждая судью стать послушнее. Два преобладающих источника новых пополнений судейского корпуса — правоохранительные органы (прокуратура, оперативные работники и следователи милиции) и секретари судебных заседаний, получившие юридическое образование, как правило, заочное. Иными словами, источник пополнения судей — служащие, по обязанности выполняющие указания начальства. Дополнительный фактор «приручения» судей — привычный социалистический способ распределения благ. Материальные бытовые льготы, предоставляемые высшим судам в Управлении делами администрации президента. А все-таки как именно нынешний российский судья получает «заказ»? Совсем не исключено, что нередко это делается очень просто, в откровенном разговоре. Есть, однако, две причины, по которым теперь практически невозможно прямо и неопровержимо обнаружить сам факт начальственного «заказа» судье. Во-первых, кто же сознается в этом? Кому вообще придет в голову вести теперь такие протоколы? Во-вторых, для новой государственной лжи о независимом правосудии ушлым аппаратом, при благосклонности первых лиц, приспособлен более совершенный механизм, не требующий о чем-то тайно шептаться, что-то прятать, за кем-то следить, чтоб не проболтался. Этот доведенный до филигранной тонкости, не знающий сбоя механизм, давно изобретенный бюрократией, основан на точном кадровом подборе управляющего аппарата. Эти люди в совершенстве владеют птичьим языком намеков, иносказаний, интонаций, многозначительных взглядов, многозначительных пауз, недоговоренных фраз. Партнеры вообще не обсуждают главного вопроса, цели своего взаимодействия. Они понимают друг друга без слов. Само собою ясно, что прокуратура, осуществляющая государственное обвинение, конечно, прямо или косвенно получает какие-то рекомендации… Но как же суд? Как суд будет вовлечен в фабрикацию политического заказного дела? Да очень просто. Слухом земля полнится, и о вероятном «неудобном» будущем подсудимом судейские узнают заранее. А уж едва только взглянув на обвинительное заключение (и еще раньше — на предварительное обвинение), руководители надлежащего суда, образованные, опытные, хорошо ориентированные в политических интригах, без всякого сговора отлично поймут, что требуется от суда. Получив дело, председатель суда назначит на него надежного, понятливого, прагматичного судью, предпочитающего земное благополучие абстрактным идеалам. Вот, собственно, и все. Власть получит искомое, а судья надежду на благодарность начальства. Когда-то, как-то эта надежда сбудется. Почему они так живучи, эти обычаи? Ведь начиналась уже судебная реформа, вмещавшая и высокие идеи права, и идеал беспристрастного суда, и вполне трезвый расчет. Увы, ответ безобразно прост. Мы не унаследовали от СССР судейского корпуса, его просто не было, ибо не было ни одного советского судьи. Это были государственные чиновники невысокого ранга. Так их учили профессора, а пуще того жизнь — жестокая и страшная. Представление о беспристрастном независимом арбитре, для которого государство не более чем равноправная сторона в процессе, оказалось бы в этой среде кощунством, прямо ведущим к гибели. Подавляющее большинство искренне ощущало себя слугами государевыми, исполняющими — что поделаешь — необходимую грязную работу. Так ведь для самых отличившихся (а также и для самых неудачливых) работа эта была — отправлять на смерть. Можно себе представить, так сказать, «среднестатистические» решимость, интеллектуальную смелость, чувство достоинства, правдивость этих правоведов. Вот почему короткий сон начала девяностых, когда повеяло чем-то иным, не успели и осознать. И назад, в СССР. Не надо спрашивать о совести, которая толкнула бы судью на протест. Он перед своей совестью не один. Он перед этой бедной, беспомощной совестью выступает в составе целой судейской корпорации. Большевики правы — непобедимая сила здоровый коллектив. Нет в нынешнем судействе достойной группы сколько-нибудь доверяющих друг другу авторитетных лиц, согласных в высоком предназначении суда и в нетерпимости к теперешнему паскудству. Дружное сообщество надежно защищено от отчаянных мятежей единиц. Наше судейство (редкие исключения – их можно перечислить по именам — не отменяют правило) вполне благополучно вернулось в состояние уверенно самовоспроизводящегося советского лакейского сословия. Нет, это отнюдь не что-то вроде профессионального клуба, откуда приглашают мажордомов, управляющих, камердинеров, домоправительниц, гувернанток, — нет, это нормальное русское лакейство, поротое на конюшне. При всей неполноте отчета и недостаточной строгости анализа сказанного, кажется мне, более чем достаточно для вполне уверенных заключений — по крайней мере, с 1917 года в России нет независимого суда, следовательно, нет и демократии. Но может быть, упрямое требование правосудия и честных выборов и есть самые естественные первые шаги к переменам? Говорят, русские жаждут чуда. Может, суд, которого мы никогда не видели, и есть вожделенное чудо? * Ленин В.И. Собр. соч. 5-е изд. Т. 45. С. 189, 190. 24.03.2011

ДИАГНОЗ СМЕРТЕЛЬНОЙ БОЛЕЗНИ ПУТИНСКОГО РЕЖИМА

Список нашей обязательной литературы пополнился новым блестяще поставленным диагназом Андрея Пионтковского.  Для тех, кто шлифует свое мастерство живописи псиологического портрета  политиков данное эссе - образец для подражания!

Сын народа

Каждый день текущий политический дискурс сливок российской политической "элиты" - юргенсов и карагановых, ремчуковых и гуриевых, ростовских и павловских - подтверждает диагноз той смертельной болезни, симптомы которой режим начал демонстрировать около двух лет назад:

История сменяющих друг друга в России авторитарных режимов обнаруживает определенную закономерность: они гибнут не от внешних ударов судьбы и не от натиска своих противников. Они, как правило, неожиданно умирают от какой-то странной внутренней болезни - от непреодолимого экзистенциального отвращения к самим себе, от собственной исчерпанности и сартровской тошноты (la nausée) бытия.

Сегодня на наших глазах угасает от той же высокой болезни и путинский режим, старательно заасфальтировавший вокруг себя все политическое пространство. Как симулякр большого идеологического стиля, он просто не мог ее избежать. Ни один из придворных публицистов и телевизионных говорящих голов, годами шакаливших (и как шакаливших!) в Кремле, не отваживается возвысить голос в защиту национального лидера, чей светлый образ и чьи славные свершения последнего десятилетия ежедневно подвергаются хулению не на каких-то там маргинальных оппозиционных сайтах, а в мейнстримовских средствах массовой информации.
Понять нарастающее раздражение отечественных нотаблей нетрудно. Альфа-самец, выполнявший очень важные (об этом чуть ниже) для их прайда функции, возможно, и сам пораженный той же высокой болезнью, все более впадает в пугающую неадекватность - запредельный, уже совершенно иррациональный хапизм ближнего круга, безудержный гедонизм, клинический эксгибиционизм, толкающий пациента на все более инфернальные перформансы. Булгаковского бала у сатаны достойна "онкологическая" Рutin Music Party c потасканными голливудскими дивами обоего пола, за участие в которой им были выплачены миллионы долларов, украденных в конечном счете у тех же больных детей.
Казалось бы вот-вот и кати андреевы, маши ситтели и белокурые эрнсты начнут, перебивая друг друга на разных каналах, с неподдельным личностным пафосом зачитывать нам экстренное сообщение ИТАР-ТАСС о том, что "оказался наш отец не отцом, а сукою". Действительно, как удобно было бы сильным мира сего списать на ритуально осученного отца все ошибки, провалы и преступления не только последних 10, но и последних 20 лет. Так уже не раз в нашей истории разрешался приступ тошноты "элит". Да и вообще это древнейший, характерный для всех архаичных культур инструмент социальной стабилизации и ротации руководства.
Но что-то останавливает в последний момент лучших людей города. Максимальный бунт, на который они оказываются способны, - стоя на коленях, с непокрытыми седыми головами и с томиками очередного доклада ИНСОРа в руках хором уговаривать:
"Дорогой Владимир Владимирович, наш почти идеальный правитель, позвольте, пожалуйста, нашему Айфончику посидеть еще шесть лет на краешке Вашего трона. Этот смелый Ваш шаг разведет американских лохов, выбьет фальшивые аргументы из рук клеветников России и, самое главное, крайне благоприятно скажется на безопасности наших с Вами авуаров на Западе. Он вселит также новые надежды в сторонников постепенной, но неуклонной модернизации России, что позитивно скажется на общем психическом состоянии пациентов Хосписа ООО "Россия". Разумеется, Вы останетесь при этом в любом избранном Вами формальном качестве де-факто Главврачом Хосписа и в случае чего к любому из нас сможете прислать доктора".
Их останавливает не страх перед невысоким суровым человеком в костюме от Brioni. Их останавливает антропологический ужас перспективы остаться один на один с угрюмым, бесконечно им чуждым, диким в их представлении народом. Один на один, без гениально зачатого в телевизионной пробирке медиапродукта "Владимир Путин, сын народа".
Постпетровский раскол на два цивилизационно чуждых друг другу этноса - барина и мужика - оказался настолько фундаментальным для русского социума, что порожденная им Октябрьская революция, уничтожившая сначала барина, а через десять лет и мужика, вновь воспроизвела его на профанированной генетической основе - номенклатурного люмпен-барина и деклассированного люмпен-мужика. Верхушечная приватизационная революция начала 90-х не размыла, а напротив, резко усугубила этот антропологический раскол.
Олигархический люмпен-барин, лихо поураганивший в 90-е, столкнулся к концу века с проблемой дальнейшей легитимизации свалившейся на него огромной властесобственности. Легенда о демократической революции и возвращении в лоно европейской цивилизации к тому времени уже окончательно исчерпала себя. Нужна была свежая дебютная идея.
Образованцы из барской обслуги нашли блестящий ход. Злые чечены как-то очень вовремя взорвали несколько мужицких домов, и оглушенному мужику был предъявлен в качестве Спасителя вынутый из барского рукава субъект с идеальной семантической и поведенческой ДНК "настоящей питерской шпаны". "Наш", - удовлетворенно выдохнула истосковавшаяся по жесткой вертикали женская душа России.
Великолепно слепленный из того, что было, бренд народного заступника позволил люмпен-олигархам еще десять лет триумфально подниматься по ступенькам списков "Форбса" и отчетов западных спецслужб, контролирующих передвижение преступно нажитых капиталов. Официально это называлось "Встаем с колен!", "Преодолеваем наследие проклятых 90-х!", "Становимся Великой Энергетической Державой!", "Наносим сокрушительные удары по американской дипломатии!".
Конечно, наш приблатненный герой не мог оставаться евнухом в этом храме наслаждений, и буржуазная роскошь неудержимо засасывала оборзевшего галерного раба. Отдельные несознательно усомнившиеся макары даже начали задавать бестактные вопросы о структуре его личного состояния.
Но не случайно инсоровские баре почтительно стоят перед этим мужиком на коленях, а он откровенно куражится над их "либеральными" бороденками. У них нет опций, а у него есть. Хотя он всего лишь их фиговый листочек. Но этот листочек - последняя пуповинка, связывающая в виртуальном пространстве российский политический класс со своим народом. Дезавуировать его и выкинуть на помойку означало бы окончательно обнажить всю срамоту последнего двадцатилетия. А дальше уже по обстоятельствам - либо на эшафот, либо на воровской пароход.
Поэтому они примут любой его технический выбор-2012, независимо от того, уважит Главврач их верноподданническую просьбу касательно Айфончика или нет. Но скорее всего не уважит, потому что ему уже в ближайшем будущем может понадобится личный ребрендинг, в который системные бороденки впишутся разве только в качестве жертвенного материала.
Растущее социальное недовольство режимы такого откровенно воровского типа могут временно гасить только одним способом - резкой фашизацией с опорой на часть протестующих. И снова, как в 99-м, пусть даже заметно поистаскавшийся на барских тусовках и обуржуазившийся Путин по своим психофизическим и социокультурным характеристикам более чем кто-либо другой из верхушки клептократии подходит для подобной смены вех.
Протофашистская масса в России составляет меньшинство, явно недостаточное для прихода к власти путем революции снизу или победы на свободных выборах. Но его будет вполне достаточно для эффективной социальной поддержки уже действующего режима, сознательно решившего встать на путь фашизации сверху.
Для квазифашистской диктатуры не нужна поддержка большинства. Вполне достаточно будет силовых структур, телевидения и энтузиазма нескольких миллионов рядовых исполнителей. Тем более если им по мудрому советувлюбленного в предмет своего исследования знатока гитлеровского фашизма Дугина будут обещаны "опричные паи" за счет ограбивших страну этнически чуждых олигархов.

Андрей Пионтковский

21.03.2011 15:50

Зима средневековья. (Саддам, Мубарак, Каддафи- пшел! Путин, Лукашенко, Янукович - готовся!

Рекомендуем участникам нашего семинара статью В.Портникова в качестве доктрины будущего освобождения народа от рабства в цепях "управляемой демократии" лубянского образца.


"Молодой человек, родившийся как раз накануне бесславного краха Советского Союза, написал мне на днях в одной из социальных сетей: "Вы осуждаете сталинизм, времена застоя, а 20 лет нашей Незалежности не ЗЛО??!?!?!?!!!!!!!!!!!! Попробуйте пожить на 800 грн в месяц пенсии, и поймете, что для уничтожения и репрессии не нужны, а преступления Советского Союза против свобод и прав граждан меркнут в сравнении с "Демократией и Незалежностью" в Украине!".
Я, честно говоря, позавидовал этому молодому человеку. Он живет как раз в том большом украинском промышленном городе, в котором я учился накануне его рождения. Он не знает, что такое пустые полки магазинов, лозунг "Пешком ходить - дольше жить" на трамвайных остановках, бессмыслица собраний. Он просто даже и не представляет себе, что такое думать одно, говорить другое, а делать третье, - а ведь именно это и было сутью советского существования. Но в одном он прав: постсоветские государства, появившиеся на месте бывшей коммунистической империи, оказались ненамного лучше ее. И не менее, а то и более равнодушными к гражданину, ради которого все эти государства и существуют.
Впрочем, а могло ли быть иначе? Ведь эти государства были созданы все той же коммунистической элитой, вступившей в странный блок с бывшими цеховиками, чекистами и комсомольскими активистами из центров научно-технического творчества молодежи. Первые секретари в одночасье становились президентами и отцами отечества, чекисты и комсомольские активисты - олигархами, а цеховики переквалифицировались в криминальных авторитетов, поисками которых безуспешно занимается ЦРУ или ФБР (и кого найдешь на Рублевке, смешно).
При этом населению внушалось что это и есть демократия, это и есть независимость, за это и стоило бороться. Я ощутил привкус пластмассы еще в самые первые, романтичные годы, когда вместе с руководителями одного из образцово-показательных районов Узбекистана осматривал процветающий кишлак. И что они мне говорили? "Это плоды независимости!". А что они, интересно, рассказывали гостям за год до провозглашения этой самой независимости?
Независимость, свободу, демократию - все это нельзя получить по указанию пленума ЦК, это нужно выстрадать. И никакие это не высокие слова - когда мы видим сегодня происходящее на Ближнем Востоке, мы прекрасно понимаем, до каких пучин унижения нужно довести далеких от политики людей, чтобы они перестали бояться авиации и пулеметов. Можно, конечно, думать, что они дикие. Можно, конечно, считать, что они экстремисты. Но никакими современными цивилизационными законами нельзя объяснить то, что у захвативших власть самозванцев - или даже у избранных народом президентов - откуда-то берутся миллиарды долларов, самолеты, вертолеты, поместья, счета в швейцарских банках и прочие прелести, которых они, попросту говоря, не заработали. А украли.
Поэтому мне понятен тот с трудом скрываемый испуг, который испытывает российская, да и вся постсоветская элита, наблюдая за происходящим в арабских странах. Не исламского экстремизма она боится, нет. Она боится ХХI века. Она боится самой истории. Она начинает понимать, что государства, основанные на так называемой "управляемой" демократии - или, проще говоря, на изнасиловании общества организованной группой случайных личностей, - неэффективны по определению. Не могут дать людям возможностей реализоваться, не обеспечивают социальных лифтов, не развивают экономику...
И самое главное - вот это унижение, когда люди начинают его замечать. Ведь у захвативших власть самозванцев - и даже у избранных народом президентов - откуда-то берутся миллиарды долларов, самолеты, вертолеты, поместья, счета в швейцарских банках и прочие прелести, которых они, попросту говоря, не заработали. А украли.
Вот они и боятся. И правильно боятся, потому что им скоро конец. Раньше они считали, что достаточно контролировать несколько телевизионных кнопок - и люди к тебе потянутся. Сейчас информация куда-то утекает, в какой-то дурацкий Интернет. Они даже и не знают, что молодежь не смотрит их телевизора и похохатывает с записей их помощников в фейсбуке. Но они чувствуют, что с таким населением им не совладать. А что делать - не знают. Ведь постсоветские руководители, на наше счастье, не большевики. Это троечники рухнувшей элиты. Ленин и Зиновьев писали томами, Каменев руководил академическим издательством, Троцкий и Бухарин писали блестящие статьи о поэзии, даже Сталин увлекался языкознанием. С этими чудовищами было трудно совладать. А тут простые мужские интересы: на лыжах там или на самолете. Тот, кто прочтет книжку, интеллектуал. Тот, кто запульнет графоманский роман, гений. Хорошо-то как.
Конечно, среди них тоже есть разные люди. Кто пакует чемоданы, как Бен Али. Кто готов договариваться, как Мубарак. А кто и готов отстреливаться, как Каддафи. Но в сущности-то перед историей все равны. Средневековье заканчивается".

Виталий Портников

25.02.2011 13:48

Истину говорил еврей Иисус из Назарета: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего пред свиньями»

Олекса Фридман

Возмущенные слущатели нашего семинара — профессиональные патриоты Украины (а также и России) потребовали сатисфакции за якобы нанесенное им оскорбление в сообщении от 27 февраля « ХТО НЕ МАЄ НАЦІОНАЛЬНОЇ ГІДНОСТІ, ТОЙ ПРИРЕЧЕНИЙ ДО ХОЛОПСТВА ТА ХОЛУЙСТВА В НЕВОЛІ».

Сегодня, уже после оглашения нами «тайных протоколов сионских мудрецов, сотворенных ими в виде ВДПЧ ООН» - по выражению одного постояннго читателя из среды квасных украинских патриотов, мы, с чувством брезгливости к этим зоологическим юдофобам,  реагируем на их полудикие, подлые и полные невежества претензии, и приводим авторитетные и проверенные практикой цивилизованных народов аксиомы-трактовки, или точнее,- устойчивые в тысячелетиях морально-нравственные категории - «Честь и Достоинство».

Мы утверждаем, что все неудачи украинского (впрочем, как и русского) народов в попытках присоединения к европейской семье цивилизованных народов объясняются тем, что вытравленное в поколениях этих народов чувство собственного достоинства и произведенная властями замена его на- эфеменроное у русских - «великодержавное достоинство», и отсутствующее в массе украинцев - «национальное достоинство», привело и тех и других к полной деградации сознания и подсознания в сторону  рабской психологии, как в народной массе в целом, так і в свідомості провідної верстви козацтва, потім — партноменклатури — т.з. елиты. («Раби, підніжки, грязь Москви, Вашавське сміття — ваші пани, ясновельможнії гетьмани....») Особливо наглядно це виплило на поверхню нашої вигрібної ями — влади зараз, коли  реанімовано труп окупаційної влади на чолі із привидом даундаса.

У каждого (за исключением 3-5 моральных автритетов нации - оставшися в живых шестидесятников) из нашей «элиты» святыня личного достоинства предана. 

Святым у него стало то, ради чего он пожертвовал своим достоинством. Так, раб и в своих святынях – остался рабом. В рабской психологии это самое отталкивающее.

Имя любым его святыням и идеалам – как бы он их ни называл – власть.

Итак, перед нами - вечный и неизменный категорический императив, - фундаментальное качество, отличающее свободного человека от раба, какое бы высокое социальное положение и должность оно не занимало — хоть президента Украины (или России )....

Достоинство

- это уважение и самоуважение личности

Базовой и величайшей ценностью нашей иудео - христианской (западной ) цивилизации есть безусловная божественная ценность каждой человеческой жизни.

Отсюда следует наличие достоинства у каждого, даже не подозревающего о том человека ,— носителя образа и подобия божьего.

В гражданском праве достоинство — одно из нематериальных благ, которые принадлежат человеку от рождения.

ДОСТОИНСТВО неотчуждаемо и непередаваемо.

Например, п. 1 ст. 1 Конституции ФРГ гласит: «Человеческое достоинство ненарушимо. Уважать и защищать его — обязанность всякой государственной власти».

Приведем уже собранные и обобщенные суждения светлых умов человечества об этом предмете (http://www.proza.ru/2008/06/02/60):

Что же есть человеческое достоинство?

Как говорил Иосиф Бродский, язык сам диктует, что на нём можно сказать или написать.

Недаром мы говорим «монета, достоинством один рубль» и «я не торгую своим человеческим достоинством», употребляя при этом одно и то же слово.
Достоинство можно потерять: «он потерял всякое достоинство» - по отношению к опустившемуся человеку.

Его могут отобрать, недаром в ходу выражение: «посягнуть на чьё-либо достоинство».

Однако, парадокс: его нельзя ни купить, ни получить, ни украсть.

«Он получил большое человеческое достоинство»… Всякое нормальное ухо будет оскорблено таким выражением. Ещё скажите - «ему подарили».

Следовательно, очень глубоко, в недрах общественного сознания, человеческое достоинство ощущается и мыслится как глубоко мистическая вещь, (потому ваш покорный слуга и пытается сочинять о таких вещах и явлениях ничто иное, а - МИСТЕРИИ), которой каждый человек наделён одновременно с рождением и которая не прирастает с течением жизни, хотя она и может быть утрачена. На чём она основана? В нашем иудейско - христианском мире – на идее подобия образа человека своему Отцу-Творцу, идеальному существу - Богу.
С одной стороны, это означает целый набор прав человека, потому что нельзя оскорблять образ Божий в других.

С другой стороны – это ответственность, ибо мерзок, кто оскорбляет образ Бога в себе.
Даже самый глубокий атеист в нашем мире пропитан этой священной библейской мудростью с макушки до пят.
Уж на что большевики были воинствующие безбожники, а когда взялись сочинять «моральный кодекс строителя коммунизма», то не нашли ничего лучше, как списать десять Заповедей Божих, слово в слово, как школьные троечники.

Вот мы почти и добрались до юридических определений. Статья 3 Конвенции от 1950 года «О защите прав человека и основных свобод», которая устанавливает, что «никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию». Иными словами, в международное право внедрена еврейская идея о ценности (достоинстве) каждого человека вне зависимости от степени его святости или порочности. (Впервые в истории государства и права смертная казнь была отменена царем Соломоном в государстве Израиль!)

Большинство международных документов содержат понятие «достоинство», но не содержат понятие «честь». В наших национальных нормативных документах эти два слова не встречаются по отдельности, а употребляются вместе: «честь и достоинство». Из этого можно сделать вывод, что с юридической точки зрения это синонимы. Однако, обращаясь к русскому языку можно уловить едва заметный оттенок.
Так, «честь имею» - устоявшееся выражение, а «он имеет честь» - выражение, хоть и допустимое грамматически, но «корявое», в хорошей литературной речи не встречается.

Потому, что честь – внутреннее осознание субъектом наличия у него человеческого достоинства, субъективное ощущение. «Утратить честь» означает субъективно согласиться с отсутствием собственного достоинства.

Итак, личное достоинство – это (http://www.alkruglov.narod.ru/dignity.html) абсолютная ценность не только нашего физического естества, требующего внешней свободы от любого рода физического насилия (что само собой разумеется), но и святыня нашего уникального внутреннего естества, требующего свободы внутренней, от любого рода насилия морального.

Чувство собственного достоинства – это моральная добродетель, состоящая в том, что личное достоинство человека доросло в нем до самоосознания, а с тем и сознания права и обязанности его отстаивать. Когда человек чувствует, скажем, что закон может определять лишь правила его совместной с другими жизни, но не цели его жизни и не то, во что ему надлежит верить – это он чувствует собственное личное достоинство.

А гражданское достоинство человека – это его чувство собственного достоинства, отстаивающее себя в государстве и, если надо, от самого государства; это правосознание, как глубоко личное чувство своих и чужих объективных естественных прав, полный и точный кодекс которых диктует каждому не что иное, как его чувство собственного достоинства.

Готовность же подчиняться любым, даже бесчеловечным, законам – это готовность подчиниться не справедливости, а власти как таковой, – и есть рабство. Гражданское достоинство – противоположность рабской психологии.
Мы уже определили, что ни отнять у человека достоинство, ни наделить его достоинством невозможно. Но, по недостатку чувства своего неотъемлемого личного достоинства, сам человек может оказаться не на его высоте: поступив против совести (которая есть главное содержание личности) или презрев стыд (который есть инстинкт сохранения личного, интимного), – предпочтя тому или другому какие-то выгоды. Таким лишь образом достоинство «теряют», «роняют». Но и это остается личным делом потерявшего и уронившего, – достойные люди этим в другом не воспользуются. Унижать того, кто уже сам себя унизил – будто совершать преступление чужими руками: то же преступление, только еще отвратительнее.
Достоинство, о котором мы говорим – и не только человеческое или личное, но и гражданское – всегда в числе единственном; ни к жалованным, ни к личным достоинствам оно отношения не имеет. Его не вручают за заслуги, оно в нас – исходно.

Впрочем, те, кто воображает, что достоинство относительно – измеряется положением – безусловно воспримут в каждом, кого сочтут ниже себя, любые проявления собственного достоинства настоящей гордыней... Но это, как говорится, уже их проблема.
Честь и достоинство – если и не во всем различны, то по меньшей мере взаимозаменяемы. У одних может быть честь, у других – достоинство. Взять карьеризм, или честолюбие: это именно готовность платить за честь достоинством...
Идея же наследуемой, независимой от всяких личных заслуг чести – чести родовой – идея из тех времен, когда личность ничего не значила, а значил род, – то есть это идея дикарская, первобытная, чистейший архаизм. Само возникающее представление о личном достоинстве означает естественную смерть представления о каком-то родовом достоинстве.

Престиж осмысляет себя именно как достоинство, но они – антагонисты.

Престиж – это аура благополучия, то есть почести, воздаваемые благополучию. Вот почему богатому труднее протиснуться в царствие небесное, чем верблюду в игольное ушко: если он служит престижу, то уж не достоинству. Этим двум господам зараз, точно, служить невозможно. Ибо достоинство – это неотъемлемая честь быть просто человеком, явнее всего заявляющая о себе, может быть, именно в крайней степени неблагополучия.

Что такое рабская психология?

Это готовность ценой личного достоинства получать какие-то преимущества. Хотя бы и «честь» (почести, высокое положение); «дворянин», «дворовый» – слова одного корня...

(Одно примечание. Нищий – даже и способный заработать иначе – все же не раб и даже вовсе не раб, – он поступается не достоинством, а лишь социальным статусом, который никакого отношения к человеческому достоинству не имеет. К тому же мзда за этот его отказ от конкуренции за место под солнцем добровольна – не преступна. Раб – скорее тот, кто ради престижного места станет делать что угодно.)

Но весь подлинный, социальный и планетный масштаб проблемы рабской психологии, ее кошмар, выявило новое время.

Имя этому кошмару – тоталитаризм.

В двадцатом веке мы узнали вполне, что главная выгода, вернее всего достигаемая ценой достоинства – это особого рода безответственность, безответственность убежденная, – то есть ответственность исключительно перед властью с ее идеологией, освобождающая от личного разумения и с ним от совести.

Совесть сменяется преданностью или/и идеологией, соответственно размышления и колебания – энтузиазмом или его загнившей разновидностью, непробиваемым формализмом. Если святыня личного достоинства предана, святым должно стать то, ради чего им жертвуют; потому раб и в своих святынях – раб, и это в рабской психологии самое на первый взгляд удивительное и самое отталкивающее. Имя любым его святыням и идеалам – как бы он их ни называл – власть. Воистину, всякая власть для него от Бога, кроме только слабой власти...

Коммунизм, национал-социализм и православие в нем легко уживутся, потому что главное для него в этих идеологиях – готовность к тотальной власти, а отнюдь не то, как могли бы договориться по вопросам теории Маркс, Гитлер и Победоносцев...

Национальное достоинство – это неотъемлемо принадлежащее моему личному достоинству право на всю сумму национальных особенностей (если они есть, ибо и самой национальности может у человека не быть) и привычек, привязанностей и предпочтений (опять же, если они есть), которые я только сочту частью своего внутреннего мира.

Что до какого-то особого «национального» достоинства, которое бы что-то добавляло к моему личному или с чьей-то точки зрения что-то от него убавляло – оно, очевидно, есть пережиток родового строя, мертвец, делающий свою губительную работу среди живых, глупейшая и опаснейшая химера. Идея самостоятельного «национального» достоинства и идея личного достоинства – идеи взаимоисключающие.

Итак, национальное достоинство – это, попросту говоря, личное достоинство каждого, не позволяющее себя оскорблять, в частности, по национальному признаку. То есть возвысить по национальному признаку нельзя, оскорбить – еще как. Что Пушкин или Толстой были русскими, Макашова никак не украшает, но что Макашов негодяйствует именем русских – оскорбляет национальное достоинство русских в большей степени, по существу, чем достоинство тех, кого он силится оскорбить. Последних, разумеется, тоже...

Оскорбляют ведь не национальность, а людей. «Почему, – спрашивает известный губернатор, – я имею право ругать хоть Ельцина, а евреев не могу?» Поверив, что губернатор не лицемерит, а вправду не соображает, ему можно было бы попытаться объяснить: потому, что поносишь не конкретных евреев, а евреев вообще. Критикуя лицо, ты исходишь из каких-то оснований – которые тот может оспорить, – возводя же хулу на национальность, ты обвиняешь бездоказательно каждого, в том числе тех, кто и не родился; это – фундаментальное непризнание их человеческого достоинства, и потому уже, между прочим, принципиальное благословение геноцида...

Но, может быть, национальное достоинство имеет какое-то отношение к гражданскому?

– В национальном государстве, какой-нибудь «Германии для немцев», «Дойчланд юбер алес!», или предполагаемой «России для русских», а «Украины для украинцев» - имело бы это отношение – если бы в таком обществе вообще можно было говорить о гражданстве, – но только не в обществе гражданском, правовом. Здесь всякий закон, касающийся не прав всех граждан, а прав отдельной национальности, тем самым должен быть признан правонарушающим. И для такого юридического умозаключения не нужно быть председателем комитета по законодательству – достаточно лишь среднего уровня интеллекта да чувства гражданского достоинства.

Связь между достоинством и правом собственности?

Если беда унесла ваше имущество, вашего достоинства это никак не заденет; если у вас его отнимут – вы подверглись насилию и, постольку, оскорблено ваше человеческое достоинство. Если же вас лишают самого права собственности – давая пользоваться ею, сколько сочтут нужным, «из рук» – значит за вами собственного личного достоинства не признают в принципе, – если не в моральном, то в точном юридическом смысле превращают в раба. Так, коммунистическое государство – государство-рабовладелец. Хорошо кормит рабовладелец или плохо; большую ли предоставляет вместо жилища жилплощадь; что оставляет рабу в личную собственность (только лишь зубную щетку или даже позволит заиметь легковой автомобиль); свиреп его суд или самый гуманный в мире; лечит ли он всех заболевших одинаково или больше тратится на тех, кому надеется вернуть трудоспособность, и вообще дает ли он рабам всего поровну или имеет любимчиков – все это вопросы, конечно, жизненно важные, но, в смысле достоинства, рабские.

Нечего и говорить, что «частная собственность» – то есть право собственности – необходимое условие плюрализма, свободы не только иметь мнения, но и их высказывать: без издательств в частных и соответственно независимых, разных руках государство-рабовладелец может смело обещать любую свободу – ее все равно не будет.

Вообще, что такое собственность? Это право человека распоряжаться чем-то по собственному усмотрению, – точное определение свободы!

Так что и любое право (свобода) – своего рода «право собственности»: на имущество, добытое не разбоем, на свои особые взгляды, на свое непохожее поведение... Но даже в самом узком смысле этих слов, право собственности – это гарантированная законом частная жизнь, гарантированная каждому минимальная сфера его личного. Кто лишит вас такого права, приобретет в собственность вас, – об этом мы уже говорили.

– Итак. Имущество достоинства еще не составляет. Но само наше собственное достоинство – наша священная и неприкосновенная собственность!

Наполеон полагал, что «свобода – это хороший гражданский кодекс». Наполеон, конечно, сторона заинтересованная. Но и Пушкин в письмах к жене, которые вскрывал Бенкендорф, учил последнего, что «без политической свободы жить очень можно; без семейственной неприкосновенности невозможно: каторга не в пример лучше»; а в стихах «Из Пиндемонти», также выразив полное небрежение политическими правами, чуть не противопоставил им идею личного достоинства: «для власти, для ливреи / не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи»...

В принципе Пушкин, наверное, прав – я так и на выборы не ходил бы, если бы среди кандидатов иные не вызывали ужас и омерзение; но ведь всегда такие находятся... А придя к власти, именно достоинство в людях они и обещают искоренить... То есть, жизнь показывает, что без политических прав гражданские никак не гарантированы.

Демократия немыслима без развитого чувства собственного достоинства граждан?

Главное ведь не демократия, а само достоинство. А оно-то и нуждается в демократии, – в правовом государстве. Так что для торжества демократии потребно развитое чувство собственного гражданского достоинства в людях, ибо без него она сама не нужна...

Коль скоро достоинство в человеке проснулось, не бороться за него он просто не может.

Но что идея достоинства утверждает особо – и что здесь весьма уместно подчеркнуть – это что даже счастье человека не может быть достигаемо ценой человеческой природы!

Переделать самого человека согласно с определенным пониманием его счастья – вот формула тоталитаризма, страшнейшей тирании, одно из имен которой – коммунизм. Чем исступленнее повальное счастье, даваемое тоталитарным социумом индивидам, тем большее, со стороны, оно вызывает отвращение – смешанную с ужасом брезгливость. Отказ от личного достоинства – отказ от своей природы, добровольное уродство, самооскопление - кастация.

Гражданское достоинство служит родине?

Очевидно, и гражданское достоинство и простое человеческое достоинство – категории сугубо космополитические.

Всякое групповое, партийное, кастовое, классовое, родовое, этническое, национальное (м.б., - кроме профессионального мастерства ?) достоинство находится в обратной зависимости от чувства достоинства собственного.

Если бы мы видели величие страны не в том, в чем его видят записные патриоты, то есть не в силе, способной внушать другим страх – но видели бы это величие в ее достоинстве – то и нашли бы, что КОСМОПОЛИТИЗМ как опора на общечеловеческие ценности ЕСТЬ НАИЛУЧШИЙ ДЛЯ ЛЮБОЙ СТРАНЫ РОД ПАТРИОТИЗМА.

Патриотизм – в «демократическом» смысле – это нормально развитое чувство ответственности, указывающее человеку, что именно родные ему края и те люди, среди которых он живет и с которыми связан душою и телом, и требуют его внимания прежде всего остального. Прежде, но не вместо и даже не преимущественно. Мы отвечаем за родину, потому что в сфере ответственности перед человеком вообще, то есть перед всем человечеством, именно родина – тот участок, за который естественней всего отвечать именно нам. Такая ответственность сегодня, например, вряд ли состоит для нас в том, чтобы вставлять американцам палки в колеса, только чтобы капризно доказывать им свою значимость; и не в том, чтобы гордо отказываться от гуманитарной помощи (одни из нас, обеспеченные, отказываются от помощи другим из нас же, нищим: вот уж пародия на достоинство!)...

Итак, патриотизм – как чувство личной ответственности в первую очередь за то, к чему имеешь ближайшее отношение – прямое продолжение чувства личного достоинства. Если оно, конечно, есть!

Вот и замкнулся круг наших поисков истины и смыла жизни космополита в "стране рабов, стране господ". 
Мы пришли в ту же точку из которой вышли (но обогащенные опытом и кое-каким познанием). А именно, народ состоящий в своей критической массе из рабов не в состоянии построить демократическое государство, в силу своей рабской психологии. Избавиться от этой социальной психологии в течении жизни одного поколения невозможно - таковы приодные законы. А чтобы родилась и выросла критическая масса нового поколения, которое получило генетически врожденное чувство человеческого достоинства,  нужно чтобы и рожали их люди, которые лично не знают что такое рабство.  
Т.е., пророк Моисей все это уже придумал и осуществил.   40 лет - два поколения, нужно народу, чтобы выйти з рабства на путь Свободы!
И то,  при условии, что Поводырями народа будут не вчерашние холуи и рабы (типа всех наших президентов-премьеров-нардепов), а подобные Моисею, - Пророки!

Папа Римский снял с евреев обвинение в распятии Христа

Папа Римский Бенедикт XVI снял с еврейского народа историческое обвинение в распятии Иисуса Христа, предложив новое понимание известных строк 27-ой главы Евангелия от Матфея. По словам понтифика, пролитая кровь Христа "имеет искупляющее свойство" и не может "служить в качестве проклятия".

В своей новой книге "Иисус из Назарета: От въезда в Иерусалим до Вознесения" глава Римско-Католической церкви утверждает, что события, описанные Матфеем в 27-ой главе, требуют более глубокого прочтения и понимания. Апостол пишет, что на вопрос творившего суд Пилата о том, распять Христа или отпустить, собравшаяся толпа кричала: "да будет распят". "И, отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших" (Матфей 27:25). 

В течение столетий католическая церковь использовала этот фрагмент Евангелия для обвинения всего еврейского народа в "преступлении против Бога". В Средние века эта служило предлогом для погромов, гонений и массовых убийств евреев в христианской Западной Европе и на Ближнем Востоке. 

В 1965 году Второй Ватиканский собор постановил, что смерть Христа не может быть приписана еврейскому народу. Сейчас Ватикан делает очередной шаг в пересмотре собственного исторического наследия.

ВДПЧ - самый опасный для властей подрывной документ!

Сегодня мы публикуем для слушателей нашего семинара документ - второй за значением и массовостью изданий в мире после Библии. К сожалению, власти Украины за 20 лет,  так и не удосужились опубликовать его массовым тиражом и наполнить им  библиотеки всех заведений просвещения и воспитания будущих граждан страны. 

В советские времена этот документ приравнивался  (как и Библия) к "антисоветской литературе", его хранение и распространение каралось в уголовном порядке.  Все участники Хельсинских групп и правозащитники объявлялись инакомыслящими, диссидентами, идеологическими диверсантами,  клеветниками....- преследовались политической полицией КПСС - КГБ, заключались в  лагеря с уголовниками, или в психбольницы с буйнопомешанными.   

Но власти сегодняшней оккупированной  Украины, так же  как и власти имперской России, очень бояться этого воистину Великого Пакта, утвердившего

Человеческое достоинство и справедливость для всех нас

 http://www.un.org/russian/events/humanrights/2007/udhr.shtml )

Представництво Організації Об’єднаних Націй в Україні

1 Кловський Узвіз, 01021 Київ, Україна

www.un.org.ua

Всеобщая декларация прав человека (ВДПЧ) ознаменовала новый этап в истории прав человека. 10 декабря 1948 года в Париже Декларация, разработанная представителями со всех регионов мира с различными правовыми и культурными базами, была провозглашена резолюцией 217 А (III) Генеральной Ассамблеи в качестве "задачи, к выполнению которой должны стремиться все народы и государства". Она впервые установила необходимость защищать основные права человека.

Управление Верховного комиссара по правам человека внесено в книгу рекордов Гиннеса в связи с собранием, переводом и распространением Всеобщей декларации прав человека на более, чем 300 языках и диалектах мира. Таким образом, Всеобщая декларация представляет собой документ, переведенный на наибольшее число языков в мире, то есть самый "универсальный" документ.
По словам бывшего Верховного комиссара по правам человека Мэри Робинсон "Этот проект несет в себе особую символику. Он заставляет нас осознать, насколько мир разнообразен; что это богатый ковер, устланный различными языками и народами. Однако в то же время он показывает, что все мы, в своем разнообразии, можем говорить на "общем языке человечества", языке прав человека, воплощенном во Всеобщей декларации прав человека."

ЗАГАЛЬНА ДЕКЛАРАЦІЯ ПРАВ ЛЮДИНІ

ПРЕАМБУЛА

Беручи до уваги, що визнання гідності, яка властива всім членам людскої сім'ї, і рівних та невід'ємних їх прав є основою свободі, справедливості та загального миру; і

беручи до уваги, що зневажання і нехтування правами людини призвели до варварських актів, які обурюють совість людства, і що створення такого світу, в якому люди будуть мати свободу слова і переконань і будуть вільні від страху і нужди, проголошено як високе прагнення людей; і

беручи до уваги, що необхідно, щоб права людини охоронялися силою закону з метою забезпечення того, щоб людина не була змушена вдаватиця як до останнього засобу до повстання проти тиранії і гноблення; і

беручи до уваги, що необхідно сприяти розвиткові дружніх відносин між народами; і

беручи до уваги, що народи Об'єднаних Націй підтвердили в Статуті свою віру в основні права людини, в гідність і цінність людської осови і в рівноправність чоловіків і жінок та вирішили сприяти соціальному прогресові і поліпшенню умов життя при більшій свободі; і

беручи до уваги. що держави-члени зобов'язались сприяти у співробітництві з Організацією Об'єднаних Націй загальній повазі і додержанню прав людини і основних свсбод; і

беручи до уваги, що загальне розуміння характеру цих прав і свобод має величезне значення для повного биконання цього зобов'язання,

ГЕНЕРАЛЬНА АСАМБЛЕЯ

проголошує цю Загальну Декларацію Ппав Людини як завдання, до виконання якого повинні прагнути всі народи і всі держави з тим, щоб кожна людина і кожний орган суспільства, завжди маючи на увазі цю Декларацію, прагнули шляхом освіти сприяти поважанню цих прав і свобод і забезпеченню, шляхом національних і міжнародних прогресивних заходів, загального і ефективного візнання і здійснення їх як серед народів держав - членів Організації, так і серед народів територій, що перебувають під їх юрисдикцією.

Стаття 1.

Всі люди народжуються вільними і рівними у своїй гідності та правах. Вони наділені розумом і совістю і повинні діяти у відношенні один до одного в дусі братерства.

Стаття 2.

Кожна людина повинна мати всі права і всі свободи, проголошені цією Декларацією, незалежно від раси, кольору шкіри, статі, мови, релігії, політичних або інших переконань, національного чи соціального походження, майнового, станового або іншого становища.

Крім того, не повинно проводитися ніякого розрізнення на основі політичного, правового або міжнародного статусу країни або території, до якої людина належить, незалежно від того, чи є ця територія незалежною, підопічною, несамоврядованою або як-небудь інакше обмеженою у своєму суверенітеті.

Стаття 3.

Кожна людина має право на життя, на свободу і на особисту недоторканність.

Стаття 4.

Ніхто не повинен бути в рабстві або у підневільному стані; рабство і работоргівля забороняються в усіх їх видах.

Стаття 5.

Ніхто не повинен зазнавати тортур, або жорстокого, нелюдського, або такого, що принижує його гідність, поводження і покарання.

Стаття 6.

Кожна людина, де б вона не перебувала, має право на визнання ії правосуб'єктності.

Стаття 7.

Всі люди рівні перед законом і мають право, без будь-якої різниці, на рівний їх захист законом. Усі люди мають право на рівний захист від якої б то не було дискримінації, що порушує цю Декларацію, і від якого б то не було підбурювання до такої дискримінації.

Стаття 8.

Кожна людина має право на ефективне поновлення у правах компетентними національними судами в разі порушення її основних прав, наданих їй конституцією або законом.

Стаття 9.

Ніхто не може зазнавати безпідставного арешту, затримання або вигнання.

Стаття 10.

Кожна людина, для визначення її прав і обов'язків і для встановлення обгрунтованості пред'явленого їй кримінального обвинувачення, має право, на основі повної рівності, на те, щоб її справа була розглянута прилюдно і з додержанням усіх вимог справедливості незалежним і безстороннім судом.

Стаття 11.

1. Кожна людина обвинувачена у вчиненні злочину, має право вважатися невинною доти, поки її бинність не буде встановлена в законномy порядку шляхом прилюдного судового розглядy, при якому їй забезпечують усі можливості для захисту.
2. Ніхто не може бути засуджений за злочин на підставі вчинення будь-якого діяння або за бездіяльність, які під час їх вчинення не становили злочину за національними законами або за міжнародним правом. Не може також накладатиць покарання тяжче від того, яке могло бути застосоване на час вчинення злочину.

Стаття 12.

Ніхто не може зазнавати безпідставного втручання у його особисте і сімейне життя, безпідставного посягання на недоторканність його житла, тайну його кореспонденції або на його честь і репутацію. Кожна людина має право на захит закому від такого втручання або таких посягань.

Стаття 13.

1. Кожна людина має право вільно пересуватися і обирати собі місце проживання у межах кожної держави.
2. Кожна людина має право покинути будь-яку країну, включаючи й свою власну, і повертатиса у свою країну.

Стаття 14.

1. Кожна людина має право шукати притулку від переслідувань в інших країнах і користуватиса цим притулком.
2. Це право не може бути використане в разі переслідування, яке в дійсності грунтуєтьса на вчиненні неполітичного злочину, або діяння, що суперечить ці їлям і принципам Організації Об'єднаних Націй.

Стаття 15.

1. Кожна людина має право на громадянство.
2. Ніхто не може бути безпідставно позбавлений громадянства або права змінити своє громадянство.

Стаття 16.

1. Чоловіки і жінки, які досягли повноліття, мають право без будь-яких обмежень за ознакою раси, національності або релігії одружуватися і засновувати сім'ю. Вони користуються однаковими правами щодо одруження під час шлюбy та під час його розірвання.
2. Шлюб може укладатися тільки при вільній і повній згоді сторін, що одружуються.
3. Сім'я є приподним і основним осередком суспільства і має право на захит з боку суспільства та держави.

Стаття 17.

1. Кожна людина має право володіти майном як одноособово, так і разом з іншими.
2. Ніхто не може бути безпідставно позбавлений свого майна.

Стаття 18.

Кожна людина має право на свободу думки, совісті і релігії; це право включає свободу змінювати свою релігію або переконання і свободу сповідувати свою релігію або переконання як одноособово, так і разом з іншими, прилюдним або приватним порядком в ученні, богослужінні і виконанні релігійних та ритуальних обрядів.

Стаття 19.

Кожна людина має право на свободу переконань і на вільне їх виявлення; це право включає свободу безперешкодно дотримуватися своїх переконань та свободу шукати, одержувати і поширювати інформацію та ідеї будь-якими засобами і незалежно від державних кордонів.

Стаття 20.

1. Кожна людина має право на свободу мирних зборів і асоціацій.
2. Ніхто не може бути примушений вступати до будь-якої асоціації.

Стаття 21.

1. Кожна людина має право брати участь в управлінні своєю країною безпосередньо або через вільно обраних представників.
2. Кожна людина має право рівного доступу до державної служби в своїй країні.
3. Воля народу повинна бути основою влади уряду; ця воля повинна виявлятися у періодичних і нефальсифікованих виборах, які повинні провадитись при загальному і рівному виборчому праві шляхом таємного голосування або ж через інші рівнозначні форми, що забезпечують свободу голосування.

Стаття 22.

Кожна людина, як член суспільства, має право на соціальне забезпечення і на здійснення необхідних для підтримання її гідності і для вільного розвитку її особи прав у економічній. Соціальній і культурній галузях за допомогою національних зусиль і міжнародного співробітництва та відповідно до структури і ресурсів кожної держави.

Стаття 23.

1. Кожна людина має право на працю, на вільний вибір роботи, на справедливі і сприятливі умови праці та на захист від безробіття.
2. Кожна людина, без будь-якої дискримінації, має право на рівну оплату за рівну працю.
3. Кожний працюючий має право на справедливу і задовільну винагороду, яка забезпечує гідне людини існування, її самої та її сім'ї, і яка в разі необхідності доповнюється іншими засобами соціального забезпечення.
4. Кожна людина має право створювати професійні спілки і входити до професійних спілок для захисту своїх інтересів.

Стаття 24.

Кожна людина має право на відпочинок і дозвілля, включаючи право на розумне обмеження робочово дня та на оплачувану періодичну відпустку.

Стаття 25.

1. Кожна людина має право на такий життєвий рівень, включаючи їжу, житло, медичний догляд та необхідне соціальне обслуговування, який є необхідним для підтримання здоров'я і добробуту її самої та її сім'ї, і право на забезпечення в разі безробіття, хвороби, інвалідності, вдівства, старості чи іншого випадку втрати засобів до існування через незалежні від неї обставини.
2. Материнство і дитинство дають право на особливе піклування і допомогу. Всі діти, народжені у шлюбі або поза шлюбом, повинні користуватися однаковим соціальним захистом.

Стаття 26.

1. Кожна людина має право на освіту. Освіта повинна бути безплатною, хоча б початкова і загальна. Початкова освіта повинна бути обов'язковою. Технічна і професійна освіта повинна бути загальнодоступною, а вища освіта повинна бути однаково доступною для всіх на основі здібностей кожного.
2. Освіта повинна бути спрямована на повний розвиток людської особи і збільшення поваги до прав людини і основних свобод. Освіта повинна сприяти взаєморозумінню, терпимості і дружбі між усіма народами, расовими, або релігійними групами і повинна сприяти діяльності Організації Об'єднаних Націй по підтриманню миру.
3. Батьки мають право пріоритету у виборі виду освіти для своїх малолітніх дітей.

Стаття 27.

1. Кожна людина має право вільно брати участь у культурному житті суспільства, втішатися мистецтвом, брати участь у науковому прогресі і користуватися його благами.
2. Кожна людина має право на захист її моральних і матеріальних інтересів, що є результатом наукових, літературних або художніх праць, автором яких вона є.

Стаття 28.

Кожна людина має право на соціальний і міжнародний порядок, при якому права і свободи, викладені в цій Декларації, можуть бути повністю здійснені.

Стаття 29.

1. Кожна людина має обов'язки перед суспільством, у якому тільки й можливий вільний і повний розвиток її особи.
2. При здійсненні своїх прав і свобод кожна людина повинна зазнавати тільки таких обмежень, які встаковлені законом виключно з метою забезпечення належного визнання і поваги прав і свобод інших та забеспечення справедливих вимог моралі, громадського порядку і загального добробуту в демократичному суспільстві.
3. Здійснення цих прав і свобод ні в якому разі не повинно суперечити цілям і принципам Організації Об'єднаних Націй.

Стаття 30.

Ніщо у цій Декларації не може бути витлумачено як надання будь-якій державі, групі осіб або окремим особам права займатися будь-якою діяльністю або вчиняти дії, спрямовані на знищення прав і свобод, викладених у цій Декларації.